.RU

«Расслоение крестьянства» - Эволюция социально-хозяйственной жизни крепостной деревни черноземного центра в конце...


«Расслоение крестьянства» углубляется представление о положении различных слоев крестьянства. В 60 – 70 гг. XX в. данный вопрос интенсивно разрабатывался и был предметом оживленной дискуссии. Е.И. Индова, А.А. Преображенский, Ю.А. Тихонов, И.А. Булыгин считали, что социальное расслоение крестьянства началось в России еще в конце XVII в. При этом, по мнению Булыгина, капиталистическое расслоение земледельческого и промыслового крестьянства было единым и параллельным процессом.

Другую позицию по данному вопросу занимал И.Д. Ковальченко, который выстраивал свои выводы на материалах не отдельных имений, как это до него делали другие историки, а на очень широкой источниковой базе, им же и созданной. Он сумел выявить, а затем обработать на основе оригинальной методики 289 подворных описей 183 помещичьих имений Европейской России, охватывавших 114,5 тыс. душ мужского пола. Схематично суть концепции Ковальченко сводилась к следующему.

В первой половине XIX в. под воздействием законов товарного производства у земледельческих крестьян уже совершался или завершился переход от стадии простого имущественного неравенства, которое существовало всегда, к экономическому (мелкотоварному) расслоению, о чем свидетельствовали различия в производственно-экономических возможностях крестьянских дворов. Что касается дифференциации в земледельчески-промысловой и тем более в промысловой деревне, то здесь она уже приобрела капиталистический характер, но в условиях крепостничества не могла достичь своего логического завершения – стадии разложения крестьянства1.

Публикации Ковальченко произвели сильное впечатление в первую очередь на молодых историков, и у него появилось много последователей. Расслоение крестьян изучалось в основном на материалах отдельных вотчин. В.И. Крутиков в своей многообещающей статье источниковедческого плана сообщил о выявлении 256 подворных описей за 1777 – 1860 гг. по Тульской губернии, но нам не удалось обнаружить ни одной конкретно-исторической работы автора по вопросу о расслоении крестьянства.

В 70-е гг. XX в. были опубликованы две работы автора этих строк, базировавшиеся на подворных описях нескольких курских имений. В отношении земледельческих крестьян был сделан вывод о том, что барщина нивелировала крестьянство, мешала перерастанию хозяйственных различий между крестьянскими группами в социальные, консервировала процесс расслоения на стадии простого имущественного неравенства.

В нашем распоряжении имеются подворные описи более сотни преимущественно средних и мелких барщинных имений Курской губернии, относящихся к концу XVIII – середине XIX в., которые рассматриваются как представительная выборка. Все они распределялись по трем периодам: 1) с конца XVIII в. до 1820 г.; 2) с 1821 до 1840 г.; 3) с 1841 до 1860 г. По другим губерниям Черноземного центра удалось отыскать гораздо меньшее количество подворных описей, вследствие чего они не включены в выборку и рассмотрены отдельно. Также отдельно проанализированы и данные по оброчным и оброчно-барщинным имениям всех изучаемых губерний, включая и Курскую. При группировке дворов земледельческих крестьян использовались критерии, выдвинутые И.Д. Ковальченко. За редкими исключениями, к беднейшей группе относились безлошадные и однолошадные дворы, к средней – двух – четырехлошадные, к зажиточной – хозяйства с пятью и более лошадьми.

Как свидетельствуют данные, полученные по выборке, в течение изучаемого периода каких-либо принципиальных изменений в соотношении крестьянских групп в барщинных имениях Курской губернии не произошло. В первом из указанных периодов беднейшая группа насчитывала 14,8% дворов, средняя – 60,6% и зажиточная – 24,6%. В третьем периоде аналогичные показатели составили 15,2, 59,0 и 25,9%. В 40-х – 50-х гг. беднейшего слоя не было в 42,6% имений, зато в 22,8% имений встречались только представители зажиточной прослойки. Доминирующее положение, как это видно из приведенных данных, всегда занимала средняя по состоятельности крестьянская группа. Для большей убедительности укажем по этой группе интервальные значения для среднего показателя: в первом периоде нижнее – 53,8%, верхнее – 67,4%; в третьем – соответственно 53,6 и 64,4. Таким образом, в любом из возможных случаев преобладающим слоем населения курской барщинной деревни вплоть до отмены крепостного права было среднее крестьянство. Это яркий показатель не только незначительной глубины расслоения крестьян, но и общего состояния крепостной системы хозяйства, ведь большинство крестьян в барщинных имениях не были разорены, а наоборот, они имели по 2 – 4 рабочих лошади и более.

Наши данные подтверждают чрезвычайно важные и шедшие вразрез с представлениями ряда историков наблюдения И.Д. Ковальченко, «что относительная численность этой прослойки (в Черноземном центре – Л.Р.) в первой половине XIX в. изменилась несущественно… Численно преобладающим слоем в крепостной деревне первой половины XIX в. было среднее крестьянство»1.

Чтобы глубже уяснить сущность расслоения крестьянства, необходимо установить, существовали ли между крестьянскими группами производственно-экономические различия и различия во внутренним строе их хозяйств. Как хорошо известно, к числу важнейших средств производства в тогдашнем крестьянском хозяйстве относились рабочие лошади, и потому необходимо проанализировать данные, касающиеся тяглового скота. Согласно данным выборки, обеспеченность крестьянских слоев рабочими лошадьми была далеко неодинаковой, притом как в расчете на двор, так и в расчете на работника-мужчину. В каждом из трех периодов при заданной вероятности 95% интервальные оценки для средних значений не пересекаются во всех расчетах. Например, в 1841 – 1860 гг. приходилось на работника в беднейшей группе 0,319 лошади (минимум 0,213, максимум – 0,495), в средней – 1,234 (1,162 – 1,306), в зажиточной – 1,627 (1,455 – 1,799). Таким образом, разница в производственном потенциале и уровне хозяйств различных крестьянских групп, несомненно, существовала, но она была разительной между беднейшими и средними крестьянами и не слишком большой – между средними и зажиточными, и, стало быть, расслоение не достигло еще значительной глубины. В основе указанных различий лежал, по-видимому, демографический фактор. Обратимся к данным о количестве работников-мужчин, приходящихся в среднем на двор. В 1841 – 1860 гг. в беднейшей группе их насчитывалось 1,229 (от 0,991 до 1,467), в средней – 2,285 (от 2,145 до 2,425) и в зажиточной – 3,876 (от 3,514 до 4,238). Очевидно, действовала следующая закономерность: чем больше в крестьянском дворе насчитывалось взрослых женатых работников, тем больше на него налагалось тягол, что автоматически увеличивало размер надела и, с одной стороны, позволяло, а с другой – требовало заводить большее количество лошадей. Нельзя не обратить внимания и на то обстоятельство, что у средних и зажиточных крестьян (а они составляли подавляющее большинство) каждый тягловый и затягловый работник был вооружен более чем одной рабочей лошадью, и, значит, и те, и другие соответствовали ключевому критерию нормально функционирующего хозяйства.

Хозяйства всех крестьянских слоев базировались на надельной земле и семейной рабочей силе. В зажиточных и средних дворах трудовые ресурсы были достаточными, чтобы можно было обойтись без привлечения труда посторонних, наемных работников. В зимнее время, а затягловые работники и в другое время года, стремились зарабатывать средства за пределами своих хозяйств. Однако продажа своей рабочей силы не являлась главным источником средств существования даже для бедных крестьян. Их наделы (если они были) обрабатывались при помощи родственников и односельчан («помочи»). Помещики также оказывали им поддержку, стремясь добиться восстановления тяглоспособности таких дворов, наконец, переводили в состав дворовых для работы на усадьбе. В общем и целом между группами не было существенных различий во внутреннем строе их хозяйств.

Совершенно очевидно, что в барщинных имениях Курской губернии на протяжении всего изучаемого периода определяющим по степени воздействия фактором был не рынок, а крепостная система, являвшаяся главным регулятором социально-экономической эволюции барщинной деревни. Структура крестьянских хозяйств, сложившаяся под воздействием крепостнических порядков и на дотоварной основе, неизменно воспроизводила себя вплоть до реформы 1861 г. Поэтому нельзя согласиться ни с малодоказательными утверждениями некоторых советских историков о буржуазном характере расслоения барщинного крестьянства, ни с идеей о мелкотоварной (экономической) стадии дифференциации барщинной деревни. Речь может идти только о простом имущественном неравенстве в крестьянской среде.

Полученные нами данные по 24 барщинным имениям (за разные годы), расположенным в других губерниях Черноземного центра, в общем подтверждают эти выводы. Большинство имений являлись мелкими и средними. Только в семи поместьях существовала беднейшая группа, из них в двух крупных и в трех средних, а в остальных она отсутствовала. Ни в одном из поместий доля этой прослойки не достигла 40%. В восьми имениях преобладала или была единственной зажиточная группа, а в шестнадцати – средняя. Различия между группами в производственно-экономических возможностях и уровне хозяйства были примерно такими же, как и в Курской губернии.

Все сказанное характерно и для девяти в основном крупных барщинных имений Черноземного центра, изученных И.Д. Ковальченко.

Расслоение земледельческих крестьян оброчных и оброчно-барщинных имений, в том числе и крестьян, выполнявших смешанную повинность, анализируется по данным 22 имений, из них 5 были исследованы И.Д. Ковальченко. Соотношение крестьянских групп в них было приблизительно таким же, как и в барщинных имениях. Бо́льшую часть средств существования крестьяне получали от собственного хозяйства, но заметную долю денежных средств, необходимых для уплаты оброка, крестьяне, видимо, зарабатывали на стороне. При благоприятных условиях (хорошая обеспеченность крестьян земельными угодьями, слабость крепостнического режима, реальное крестьянское самоуправление, развитие товарно-денежных отношений и др.) в дифференциации крестьян в виде исключения могла возникать тенденция к социальному расслоению. Примером может служить слобода Ракитная Курской губернии, принадлежавшая Юсуповым. По данным подворной описи 1816 г., в ней насчитывалось 42,4% безлошадных и однолошадных дворов, на долю которых приходилось лишь 12,7% крестьянского скота в переводе на крупный. В среднюю группу входило 42,2% дворов, в зажиточную – 16%, но ей принадлежало 45,5% скота. Любопытно, что беднейшие крестьяне, в том числе и безлошадные, имели довольно много хлеба – в среднем по 14 копен озимого и по 15 копен ярового в расчете на двор. Надо полагать, часть этого хлеба они либо заработали, либо получили за отданную в аренду надельную землю в виде доли с урожая. Представители крестьянской верхушки создали весьма мощные хозяйства предпринимательского типа. Так, Николай Дроботов имел 300 копен озимого и 720 копен ярового хлеба, а Сидор Кутоманов – 200 и 1000 копен соответственно. В его хозяйстве насчитывалось 10 рабочих и 12 нерабочих лошадей, 12 и 8 нерабочих волов, 10 коров, 20 подтелков, 50 овец и 40 свиней. Вероятно, подворная опись зафиксировала не весь принадлежащий ракитянским богачам скот. Для выпаса своего скота они арендовали у владельца сотни десятин степей. В 1805 г. Николай Дроботов взял в аренду 1375 дес. степной земли, Никита Железнов – 184 дес., Михаил Стронин – 116 дес., Максим Лубок – 156 дес. Однако после введения барщины данная тенденция стала угасать, т.е. процесс расслоения здесь оказался обратимым.

Нечто подобное наблюдалось в Веселовском имении Юсуповых и в воронежских и тамбовских имениях Воронцовых, но здесь крестьянские хозяйства, возможно, уже не были чисто земледельческими.

Выше уже говорилось о том, что в Черноземном центре все более распространялись крестьянские промыслы, поэтому несомненный интерес представляет вопрос о расслоении земледельчески-промысловых и промысловых крестьян. Ценные сведения о дифференциации крестьян в Егорьевском и Касимовском имениях Юсуповых Рязанской губернии сообщаются в ранней монографии И.Д. Ковальченко1, которые почему-то не были включены в его обобщающий труд о русском крепостном крестьянстве. В обоих имениях промыслы играли ведущую роль в крестьянском хозяйстве и являлись главным источником получения средств для уплаты оброка. Различными промыслами, в том числе и работой по найму занималось практически все трудоспособное мужское население. В 1859 и 1860 гг. крестьянам обоих имений было выдано в среднем за год 820 паспортов и билетов, а мужчин-работников насчитывалось в 1851 г. только 435. Это значит, что в течение года крестьяне брали указанные документы неоднократно и что для многих крестьян работа по найму была главным источником средств существования. Из среды зажиточных крестьян уже выделились весьма состоятельные люди. Некоторые занимались не только торговлей, но и промышленным предпринимательством. Так, Кондрат Иванов арендовал стекольную фабрику. Василий Панфилов не без помощи владельца вырос в крупного промышленника. С 1830-х гг. он имел в Судогодском уезде большой хрустальный завод с двумя паровыми машинами и 222 мастеровыми с семьями. Для них он построил хорошие дома. В 1848 – 1850 гг. сумма производства составила 194 – 214 тыс. руб. ассигнациями.

Промысловые крестьяне встречались в Черноземном центре намного реже, чем в Центрально-Промышленном районе. Пожалуй, больше всего их было в Рязанской губернии. Безусловно промысловый облик носило крупное село Дедново на Оке (2856 ревизских душ). Пашни местные жители не имели вовсе. Главным занятием крестьян была работа по паспортам. Из крестьянской жалобы видно, что крестьянские дворы делились «на три класса». К первому относились те «кои приобрели прежде капиталы, торгуют разными предметами», к третьему – самые бедные.

Гораздо больше сведений о расслоении промысловых крестьян сообщается в составленном очевидцем описании кожевенно-сапожного промысла слободы Ольшанки Курской губернии, принадлежавшей Трубецким. Земледелием местные крестьяне почти не занимались. Их небольшие наделы обрабатывались «наемными руками жителей соседних русских селений» и давали не более трети необходимого для пропитания хлеба. По существу крестьяне находились «на городском положении». В большинстве дворов (511 из 560) жители занимались сапожным ремеслом. В состав зажиточной прослойки входило 10 крупных скупщиков с «капиталом» в 10 – 30 тыс. руб. серебром. Они «не родом ведутся, а выходят из класса швецов». Основная масса «швецов» превратилась во «всегдашних работников» скупщиков, т.е. фактически были наемными работниками-надомниками. В описании приводятся сведения о бюджетах крестьян различных слоев. Из них следует, что воспроизводство как в бедных и средних, так и в богатых хозяйствах было опосредованно рынком и что бюджеты отличались высоким удельным весом производственных расходов.

Таким образом, дифференциация оброчных промысловых и в меньшей степени земледельчески-промысловых помещичьих крестьян еще до отмены крепостного права приобретала черты социального расслоения. Говоря словами американского историка С.Л. Хока, в их среде происходил «процесс дифференциации, с течением времени приводящий к появлению различных слоев, имеющих собственные экономические интересы, социальную ориентацию, стратегию выживания и средства сохранения и улучшения своего положения»1.

Итак, помещичье крестьянство Курской губернии в конце XVIII – первой половине XIX в. было неоднородным в имущественном отношении. Однако характер и степень расслоения его различных категорий не были одинаковыми. Наибольшей глубины и размаха оно достигло в промысловой деревне. Оно вполне отвечало критериям социального расслоения крестьянства, принятым не только в отечественной историографии, но и зарубежными историками немарксистского направления. В земледельчески-промысловой деревне наблюдалась лишь тенденция к социальной эволюции, проявлявшаяся главным образом в промысловой сфере. В оброчных и оброчно-барщинных земледельческих имениях такая тенденция могла проявляться лишь в виде исключения. Расслоение барщинного крестьянства оставалось на стадии простого имущественного неравенства. Это объясняется тем, что в барщинной деревне уравнительные тенденции проявлялись наиболее ярко, а крестьянское хозяйство находилось в самых стесненных условиях. Общая картина дифференциации крестьянских хозяйств в крепостной деревне определялась уровнем и степенью глубины расслоения земледельческого крестьянства, так как в Черноземном центре оно было самой многочисленной категорией населения.

В Заключении подводятся наиболее общие итоги проведенного исследования. Отмечается, что в Черноземном центре в изучаемый период состояние хозяйства и положение большинства крестьян определялось в первую очередь такими факторами, как уровень крепостнической эксплуатации и обеспеченность крестьян надельной землей. Помещики повышали размеры барщины и оброка, но старались избегать обезземеливания крестьян. С конца XVIII в. до реформы 1861 г. пашенный надел барщинных крестьян сократился не слишком значительно. Землевладельцы хорошо осознавали ущербность чрезмерной эксплуатации и прямую зависимость собственного благополучия от состояния крестьянского хозяйства и, по мере возможности, стремились поддерживать его в тяглоспособном состоянии. Кроме того, тенденция к усилению крепостнического гнета ограничивалась, а то и парализовалась прямым противодействием крестьян и даже потенциальной угрозой их протеста. Наконец, лимитирующую роль в этом отношении играли позиция верховной власти, законодательство и его правоприменительная практика.

В первой половине XIX в. сельское хозяйство крепостной и государственной деревни Черноземного центра по-прежнему развивалось экстенсивным путем. Посевы зерновых культур значительно расширились, однако их урожайность оставалась практически стабильной, хотя она была заметно выше, чем указано в официальной урожайной статистике. До самой отмены крепостного права в крестьянских хозяйствах региона производилось в общем-то достаточной количество необходимого продовольствия. Сельскохозяйственное производство крестьян носило в основном натуральный характер и на рынке сбывались преимущественно излишки. Вместе с тем в ряде местностей отдельные отрасли сельского хозяйства все более тесно связывались с рынком. К ним относились коноплеводство, огородничество, бахчеводство, выращивание подсолнечника, отчасти животноводство. Конечно, удельный вес торгового земледелия в регионе оставался невысоким вплоть до отмены крепостного права, но оно прогрессировало и способствовало повышению доходности крестьянского хозяйства.

Еще в большей степени рост прогрессивных тенденций в экономике деревни проявился в сфере крестьянских промыслов, носивших в Черноземном центре, как и торговое земледелие, очаговый характер. Наибольшее распространение и развитие неземледельческие промыслы получили в северных уездах Рязанской и Тульской губерний, испытывавших «могучее влияние Москвы», однако их развитие набирало силу и в крупных селениях других черноземных губерний. Экономическая организация текстильного производства Рязанской и Тульской губерний достигла мануфактурной стадии, а сапожной и пенькотрепальный промыслы Курской губернии – простой кооперации, причем организаторами производства нередко выступали скупщики. Большинство же ремесел находились на различных ступенях ремесла и мелкого производства. Очень распространенной оставалась и домашняя промышленность, особенно в ткачестве.

В первой половине XIX в. развивались не только местные, но и отхожие промыслы. При этом, если в северной части Черноземного центра преобладал промысловый, то в южной – сельскохозяйственный отход. Большинство отходников составляли государственные и оброчные помещичьи крестьяне, а также дворовые люди. Барщинников помещики отпускали на заработки в осенне-зимний период. Преобладающим был краткосрочный отход по билетам, но некоторые отходники брали полугодовые и годовые паспорта. Причины распространения отходничества коренились в недостатке и низком плодородии земли, непредсказуемых колебаниях хлебных цен, избытке рабочей силы в крестьянских дворах, неурожаях и недородах, в необходимости уплаты различных денежных повинностей.

Анализ данных подворных описей имений показал, что до конца крепостной эпохи хозяйства земледельческих крестьян, составлявших большинство крепостного населения Черноземного центра, сохраняли способность к нормальному функционированию. В крестьянских дворах на каждого работника-мужчину, включая затяглового, приходилось в среднем по 1,1 рабочей лошади. Средний крестьянский надел превышал 2 дес. пашни на душу мужского пола. Барщинные крестьяне больше половины рабочего времени трудились в собственных хозяйствах. Крестьянские дворы в целом соответствовали выдвинутым нами критериям жизнеспособного хозяйства.

Ключевое значение имеет проблемный вопрос о соотношении степени эксплуатации крестьян и производственно-экономических возможностей их хозяйства. Исходя из приведенных данных, можно предполагать, что между ними постоянно устанавливался некий подвижный баланс, который помещики при всем своем стремлении к увеличению доходов, все-таки старались не нарушать. Более определенный ответ на данный вопрос могли бы дать крестьянские бюджеты, но, к сожалению, до отмены крепостного права в России не проводились научно обоснованные бюджетные обследования. Все же приблизительные расчетные данные о доходах и расходах крестьян Курской губернии свидетельствуют о том, что их хозяйства в целом были способны выдерживать крепостнический гнет и обеспечивать жизненные потребности крестьянских семей. Как показывает анализ бюджетных показателей оброчных крестьян Орловской и Рязанской губерний, выведенных И.Д. Ковальченко и Л.В. Миловым, с учетом корректив Б.Г. Литвака и Б.Н. Миронова, доходность крестьянского хозяйства опережала рост не только оброка, но и всех повинностей, после уплаты которых у крестьян оставались денежные средства.

Изучение в динамике вопроса о расслоении земледельческих крестьян, проведенное на базе репрезентативных выборок подворных описей помещичьих имений Курской губернии и отдельных описей, касающихся других губерний, также показывает, что в средних и зажиточных дворах приходилось в среднем более одной рабочей лошади, не считая молодняка старших возрастов. Что касается характера дифференциации крестьян, то она еще не переросла рамок существовавшего всегда простого имущественного и хозяйственного неравенства, хотя встречались и исключения. Расслоение большинства крестьян происходило под влиянием не законов товарного производства, а регулирующего патронажа помещика и мира, в широком смысле – всей крепостнической системы в целом. Несомненно, играл свою регулирующую роль и демографический фактор: при прочих равных условиях от количества работников, несших тягло, зависела обеспеченность крестьянских дворов землей и состояние крестьянского хозяйства в целом. Лишь в среде земледельчески-промысловых и особенно промысловых крестьян, хозяйства которых были более тесно связаны с рынком, проявилась тенденция к собственно социальному расслоению, но они являлись меньшинством населения частновладельческой деревни изучаемого региона. Большинство же до самого конца крепостной эпохи составляло среднее по хозяйственной состоятельности крестьянство. Впрочем, в среде земледельческих крестьян доля зажиточных дворов тоже была заметной, тогда как удельный вес беднейшей крестьянской прослойки оставался невысоким до самой отмены крепостного права.

Помещичье крестьянство страдало не столько от крепостнической эксплуатации, сколько от неустроенности быта, плохих жилищных условий, скученности и антисанитарии, низкого культурного уровня, предрассудков и предубеждений, приводивших к массовому поражению людей эпидемическими заболеваниями и высокой детской и младенческой смертности. В изучаемый период заметные изменения в быту происходили преимущественно в развитых промысловых селениях и они касались главным образом достаточно состоятельных крестьян.

Конечно, положение крепостных, равно как и других разрядов крестьянства, было нелегким, и они далеко не «благоденствовали», но все же не столь тяжелым, каким оно представлялось историкам народнического, марксистского и либерального направлений. Это нашло свое концентрированное выражение в демографической ситуации, сложившейся в частновладельческой деревне Черноземного центра перед отменой крепостного права. Вопреки рожденной еще до революции «мрачной» теории «вымирания» крепостного населения и современной мальтузианской концепции, в действительности его естественный прирост не прекращался даже в последние предреформенные десятилетия. Правда, он был несколько ниже, чем в реформированной П.Д. Киселевым государственной деревне. При этом главной причиной падения доли крепостного населения в общем народонаселении Черноземного центра был не его пониженный прирост, а прогрессирующий выход в другие сословия. Еще одним существенно важным косвенным показателем благосостояния крестьян является повышение среднего роста россиян, в том числе и жителей Черноземья, в течение изучаемого периода.

Суммируя все вышеизложенное, можно констатировать, что в первой половине XIX в. в помещичьей деревне Черноземного центра не наблюдалось системного кризиса. По нашему мнению, и в экономике страны в целом также преобладали прогрессивные тенденции. Тем не менее, она, вне всякого сомнения, остро нуждалась в освободительных реформах. Оставаясь крепостнической, Россия не была в состоянии ответить вполне адекватно на вызовы времени. Это со всей очевидностью продемонстрировало ее поражение в Крымской войне.


publichnij-doklad-mou-turovskaya-osnovnaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-serpuhovskogo-municipalnogo-rajona-moskovskoj-oblasti-za-2010-2011-uchebnij-god.html
publichnij-doklad-municipalnoe-byudzhetnoe-obrazovatelnoe-uchrezhdenie-dopolnitelnogo-obrazovaniya-detej.html
publichnij-doklad-municipalnoe-doshkolnoe.html
publichnij-doklad-municipalnogo-avtonomnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-centr-razvitiya-rebenka-detskogo-sada-skazka-stranica-2.html
publichnij-doklad-municipalnogo-avtonomnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya.html
publichnij-doklad-municipalnogo-avtonomnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-6-municipalnogo-obrazovaniya-gorod-kurort-anapa-krasnodarskogo-kraya-v-2010-2011-uchebnom-godu-soderzhanie.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/6-prochie-61-poryadok-oformleniya-avansovogo-otcheta-forma-0504049.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/po-rasprostranyonnosti-v-prirode-alyuminij-zanimaet-chetvyortoe-mesto-posle-o-n-i-si-prichyom-na-ego-dolyu-prihoditsya-okolo-55-obshego-chisla-atomov-zemnoj-kori.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-po-discipline-samomenedzhment-rukovoditelya-dlya-specialnosti-040101-socialnaya-rabota-po-ciklu-sd-ds-12-specialnie-disciplini-disciplina-specializacii-.html
  • predmet.bystrickaya.ru/skazka-pro-zluyu-volshebnicu-pravitelnicu-strani-neryah-skazka-pro-gorshochek.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/1sinteticheskij-potencial-iskusstva-monografiya-izdanie-vtoroe-ispravlennoe.html
  • student.bystrickaya.ru/3-uchastie-v-razrabotke-i-osushestvlenii-meropriyatij-napravlennih-na-effektivnoe-ispolzovanie-pravovih-sredstv-v-ukreplenii-voinskoj-i-trudovoj-disciplini.html
  • write.bystrickaya.ru/garri-potter-i-filosofskij-kamen-stranica-10.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uprazhnenie-1-bazovij-kurs-sistemi-m-norbekova-soderzhanie-vmesto-vstupleniya-chast-i-osnovi-sistemi-samovosstanovleniya-cheloveka.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vedomosti-haratyan-kirill-17012006-5-str-a4-mayak-novosti-16-01-2006-bejlin-boris-21-00-20.html
  • write.bystrickaya.ru/fakultet-lingvistiki-i-innovacionnih-socialnih-tehnologij.html
  • college.bystrickaya.ru/13-nalichie-infrastrukturi-vodosnabzheniya-i-obespecheniya-sanitarnih-uslovij.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pora-nakonec-sozidat-nineshnij-ekonomicheskij-kurs-gubitelen-dlya-selskogo-hozyajstva-rossii-44.html
  • nauka.bystrickaya.ru/voprosi-po-discipline-analiz-finansovoj-otchetnosti.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/proekt-pereseleniya-municipalnogo-obrazovaniya-neryungrinskij-rajon-neryungrinskaya-rajonnaya-administraciya-678960-respublika-saha-yakutiya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sh-i-dzhanzakova-pedagogika-ilimdarini-doktori-professor-azastan-pedagogikali-ilimdar-akademiyasini-akademig.html
  • education.bystrickaya.ru/-v-rossii-net-sistemi-kontrolya-bezopasnosti-lekarstv-zayavil-roszdravnadzor-vestnik-aau-soyuzfarma-vipusk-6-09-ot-30-sentyabrya-2007-goda.html
  • spur.bystrickaya.ru/lekcionnij-kurs-osnovi-filologii-9-1-akopova-anastasiya-igorevna-italyanskij-yazik-nachinayushaya-gruppa-osnovi-ritoriki-i-oratorskoe-masterstvo.html
  • klass.bystrickaya.ru/54-gosudarstvo-kak-emitent-cennih-bumag-v-i-zelenov-rinok-cennih-bumag.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/plan-realizacii-nacionalnoj-obrazovatelnoj-iniciativi-nasha-novaya-shkola-na-period-2011-2015-godov.html
  • knigi.bystrickaya.ru/semen-a-nikolaev-rossiya-sankt-peterburg.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kafedra-visshej-i-prikladnoj-matematiki-avtomatizaciya-tehnologicheskih-processov-i-proizvodstv-v-mashinostroenii.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/hudozhnik-yu-d-fedichkin-nepomnyashij-n-n-stranica-6.html
  • pisat.bystrickaya.ru/stihoslozhenie-kak-forma-razvitiya-l-v-antipova-stanovlenie-produktivnih-vzaimodejstvij-doshkolnikov-s-rovesnikami.html
  • thesis.bystrickaya.ru/profilaktiki-pravonarushenij.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-respubliki-saha-yakutiya-po-okazaniyu-sodejstviya-dobrovolnomu-pereseleniyu-v-rossijskuyu-federaciyu-sootechestvennikov-prozhivayushih-za-rubezhom-na-2008-2011-g-stranica-29.html
  • znanie.bystrickaya.ru/43-numeraciya-stranic-vipusknoj-kvalifikacionnoj-raboti-metodicheskie-ukazaniya-po-podgotovke-vipusknih-kvalifikacionnih.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prikaz-ob-utverzhdenii-polozheniya-ob-uchetnoj-politike-dlya-celej-buhgalterskogo-i-nalogovogo-ucheta-na-2005-g-31-avgusta-2005-g.html
  • thescience.bystrickaya.ru/istoricheskaya-geografiya-yavlyaetsya-neobhodimim-komponentom-bazovoj-professionalnoj-podgotovki-studentov-istorikov-vhode-osvoeniya-kursa-studenti-poluchayut-opredel.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-rezultate-osvoeniya-disciplini-student-dolzhen-1-cel-disciplini-sformirovat-u-studentov-celostnoe-predstavlenie.html
  • desk.bystrickaya.ru/otnoshenie-k-okruzhayushemu-nas-miru-optimizm-i-pessimizm-v-skazkah-i-rasskazah-posobie-po-vospitaniyu-v-seme-i-shkole.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zakonodatelstvo-o-protivodejstvii-korrupcii-v-rossii-metodicheskoe-posobie-soderzhanie-chto-takoe-korrupciya-3-korrupciya.html
  • university.bystrickaya.ru/federalnij-zakon-o-reklame.html
  • composition.bystrickaya.ru/oficialnie-novosti-4-stranica-20.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-osobennosti-stroeniya-shlyapochnih-gribov-2-regulyatori-rosta-ih-rol-i-znachenie-pri-virashivanii-gribov-.html
  • school.bystrickaya.ru/lekciya-po-mezhdunarodnomu-publichnomu-pravu.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.