Пятая лекция. 7 июня 1912 г - Лекций, прочитанных в Христиании (Осло) с
.RU

Пятая лекция. 7 июня 1912 г - Лекций, прочитанных в Христиании (Осло) с



Пятая лекция. 7 июня 1912 г.


Мои милые теософские друзья! Вчера мы провели перед своей душой — хотя бы частично — разнообразные формы мистики. Это вчерашнее рассмотрение должно было показать, что мистик, особенно в новейшее, после христианское время,— есть человек, который вступает на оккультную стезю, на оккультный путь, и для этой цели стремится преодолеть своё личное, своё повседневное сознание.

Но именно на примерах мистиков, которых мы могли вчера рассмотреть, мы показали, каким образом мистик может уклониться от своего пути. Эту ошибку он может сделать благодаря тому, что он стремится преодолеть, и даже совсем погасить своё обычное сознание, но при этом и мы показали это на примере выдающихся мистических личностей,— в момент, когда вместо обычного сознания у него должно было бы открыться сверхчувственное опытное познание, он оказывается в такой области, которая исключает, в сущности, всякий опыт, всякое действительное познание. Поэтому мы должны были отметить, как одна выдающаяся мистическая личность определяет свою цель, выражая её словом брак, слияние. И вместе с тем мы должны были охарактеризовать этот брак, это слияние, как некоторого рода потерю своего Я, как отрыв от себя, как не владение больше собой, нечто вроде как бы высшего сна, как бы переход в другой элемент.

Благодаря этому последнему обстоятельству мистика, в том виде, как она чаще всего встречается, хотя и представляет собой путь к оккультизму, но она никогда не может постигнуть до сознания без сознаваемого предмета. Ибо как только мистик отходит от предметов внешнего мира, так он, по крайней мере те мистики, о которых мы вчера говорили,— теряет тотчас же и самое сознание; им овладевает тогда иное состояние, состояние опьянённости, потери себя; и, таким образом, он не достигает того, что мы должны были указать, как третий элемент оккультного переживания,— а именно, того высшего сознания, которое не имеет в себе ни одного из тех внешних предметов, какие заполняют обычно сознание, и которое есть, тем не менее, некое сознание.

Сегодня я хочу показать вам, как поступает именно оккультист, когда он исходит из обычного сознания, покидает это сознание, но не теряет себя, и имеет кроме того ещё нечто, в чём он живёт. Если мы поставим вопрос: отчего мистики, подобные тем, которых мы рассматривали вчера, теряют себя, то мы должны сказать: это происходит оттого, что как бы внимательно мы их ни рассматривали, у большинства этих личностей мы не находим внутренней причины, побуждающей их выйти из себя; именно этой внутренней, побуждающей причины у них не имеется.

Можно было бы показать, что у всех рассмотренных вчера мистиков имелись именно внешние причины, побуждавшие их стремиться к отрыву от своей личности. Мы могли бы показать, что у Франциска Ассизского имелись определённые, скажем, унаследованные им, ясновидческие, визионарные состояния. Мы могли бы показать, что у названных вчера мистичек этой причиной была личность, и особенно подчеркиваю это — личность самого Иисуса, который являлся им, как жених; и мы сразу же видим: если бы на этих мистичек не оказала воздействия христианская традиция, то есть внешнее обстоятельство, если бы они не получили этого внешнего побуждения, то они не пришли бы к своим мистическим состояниям.

Именно это внешнее побуждение имелось у всех мистиков, о которых мы упоминали вчера. Но должна существовать внутренняя, побуждающая причина, которая подвигает человека к преодолению своей личности. И эта причина действительно существует у истинного оккультного ученика. Мы можем представить её себе следующим образом. Предположим, что человек задумается над своим Я, над этим удивительным членом человеческого существа, над этим центром своего сознания. И тогда он прежде всего замечает, что это Я есть нечто, так сказать, связующее, объединяющее его жизнь в земном состоянии. Если бы вы исследовали естественнонаучным путём свою жизнь, то убедились бы, что наше внешнее тело с его субстанцией, — каким оно встаёт перед вами,— имеет весьма мало отношения к тому, что в вас постоянно, устойчиво на земле; ибо естествознание покажет вам, что все субстанции нашего тела обновляются в течение 7—8-ми лет, так что едва ли многие из Вас могут предположить, что в них имеется теперь что-нибудь от тех субстанций их тела, какие они имели в себе в детстве; пожалуй все, сидящие здесь должны будут сказать себе, что за время жизни их тело до основания изменило свою субстанцию; что, по существу, это тело стало совсем другим. И, таким образом, устойчивость, постоянство мы никак не можем отнести к субстанции тела.

Но если вы оставите в стороне внешнюю субстанцию тела и попробуете бросить взгляд на ваше мышление, чувство и волю, то вы вскоре заметите, что они также сильно меняются в течение жизни. Вам достаточно вспомнить, как совсем другие мысли, и совсем другие ощущения, чувства и волевые импульсы действовали в вашей душе в юности, по сравнению с тем, что выступало в ней позднее, и как глубоко, в сущности, изменилась ваша внутренняя, душевная жизнь. Но никому из вас не придёт в голову, если он, как говорят, в здравом уме,— никому из вас не придёт в голову сказать, что у него теперь другое Я, чем то, какое было 10 или 20, 30 лет тому назад, или вообще сколько он себя помнит в прошлом. И если бы человек стал утверждать, что, скажем, после 17 лет он был одним Я, а от 17-ти до 3 или 4-х лет другим Я, то его существо было бы разорвано и он не был бы уже в здравом уме. Итак, относительно этого Я, которое представляет собой истинный центр нашего сознания, мы должны признать, что во всяком случае во время земной жизни оно есть нечто, сохраняющее свою длительность в течение всего нашего земного пути.

Однако при дальнейшем размышлении вскоре оказывается, что в этой оценке нашего Я не всё вполне правильно. Когда вы говорите о себе другим людям, то употребляете слово «я», и подразумеваете под этим «я» всё то, что обнимало наше сознание на продолжении всего нашего жизненного пути. Это основное ощущение от Я и было причиной того, что многие философы (и до сих пор) говорят о «Я», как о том, из чего следует исходить, когда хотят сказать что-нибудь о существе человека. Просматривая новейшую философию, можно сказать, постоянно встречаешь это стремление установить отношение к Я. От Фихте до Бергсона,— если мы возьмём только этот последний период — вы повсюду найдёте стремление исходить из Я. Этим путём достигнуты значительные, заслуживающие внимания результаты. Но кто задумается ещё глубже, кто продумает это ещё глубже, у того внезапно появится совсем другая мысль. У него появится следующая мысль: Хотя ты говоришь о постоянстве своего Я, хотя ты убеждён в неизменности, устойчивости этого Я в течение твоей земной жизни, но знаешь ли ты это Я, можешь ли ты его как-нибудь обрисовать, показать? Кто действительно продумает это, тот убедится, что его Я совсем не так неизменно, как он предполагал, ибо сама жизнь опровергает всякую философию чистого Я, представители которой говорят о постоянстве находимого ими Я. Каждая ночь, когда человек засыпает, опровергает непрерывность Я. Ибо тогда его Я погашено; так что, говоря о своём Я, мы делаем, в сущности, определённую ошибку. Мы припоминаем свою жизнь, и незаметно для себя пропускаем то, что (как известно) к нам также относится,— а именно наше Я во время сна ночью, ибо тогда мы ничего не знаем об этом Я. Итак, при воспоминании о нашем Я, мы имеем не непрерывную, а прерывную линию.

Но, как вообще возможно, что мы имеем дело именно с прерывной линией, как это возможно, что наше сознание Я постоянно прерывается? Это происходит оттого, что, как люди, мы имеем не Я, а только мысль, только представление Я. А так как при засыпании все представления погружаются в мрак бессознания, то это же происходит и с мыслью-Я. Вместе со всем остальным она также уходит в бессознание.

Уже самый этот факт её угасания вместе с миром всех представлений, показывает нам, что в этом Я — а философски имеет только это представление Я — нам дано лишь отражение чего-то, о чём мы говорим, когда произносим «Я», на что даётся нам только как образ.

Итак, с этим постоянным носителем нашей душевной жизни, с этим Я и его познанием дело обстоит вовсе не так, чтобы его можно было взять за правильную исходную точку для оккультизма. Ибо сначала оно дано только как образ, оно имеется только как образ.

Но наша душевная жизнь есть нечто весьма своеобразное, весьма особенное, нечто, позволяющее сделать известное заключение. В нашей душевной жизни имеется множество представлений, множество образов. Но как именно поступают в нашу душевную жизнь эти представления? У земного человека это происходит благодаря воздействию окружающих его предметов. Если вы как следует рассмотрите своё сознание, если вы рассмотрите свою жизнь представллений,— а это и есть сознание —то вы найдёте: то, что появляется в вас, как представление, что заполняет сознание,— всё это вызывается каким-нибудь внешним предметом; всё это есть, так сказать, образ внешних вещей.

Этим мы указали на причину того, почему именно мы представляем себе одно или другое. Итак, причина теперь нам ясна; она заключается в том, что нас пробуждают к представлению внешние вещи. Не будь их, у вас не было бы этих представлений. Но представление

Я, образ Я есть нечто совсем особое. Найдите во внешнем мире предмет, который вызвал бы в вас представление «Я». Его там нет, его там вовсе не существует. В этом особенность представления «Я», образа-Я, когда мы имеем его только как образ; для других представлений мы можем всегда указать вызвавшие их предметы; но для представления — Я — нет. Так что во всём круге нашей внешней жизни нет того, что имеется в представлении-Я, что облекается в слова: «я есмь».

И мы должны, таким образом, сказать, что в основе этого Я лежит именно нечто неизвестное,— то, чего нельзя найти во внешнем мире, поскольку он предлагается человеку. Нечто совсем особенное есть это «Я». Если бы было возможно внутренне уловить, схватить это «Я»,— как это полагают интуитивисты, вроде Бергсона, если бы можно было уловить нечто большее, чем представление, тогда пожалуй можно было бы сказать, что хотя в этом представлении Я мало земной действительности, хотя это есть действительность, которая дана не извне, но все таки это было бы нечто. Однако этого Я совсем нельзя уловить, нельзя достигнуть.

Но одно может знать об этом Я каждый человек,—одно, что может явиться как бы точкой опоры, наподобие той, какую когда-то требовал для своего рычага Архимед, чтобы сдвинуть центр земли. Одно может явиться этой точкой опоры, когда мы направляем размышление нашей души на это Я. Из многих разнообразных вопросов и мировых загадок, которые могут возникнуть, когда люди обращают своё внимание именно на внешний мир, может быть выделен один вопрос; и с этого вопроса должен собственно всегда начинать оккультный ученик, когда он хочет выйти за пределы своего сознания. Он должен спросить себя: Не видишь ли ты во всей окружающей тебя земной жизни чего-нибудь, что показалось бы тебе таким, что ты мог бы сказать: в этом выражено твоё глубочайшее, внутреннее существо? Не находишь ли ты чего-нибудь, что было бы выражением твоего Я?

Искать этого выражения Я путём рассмотрения душевной жизни было бы делом бесполезным и роковым. Мы нашли бы тогда только наши временные представления и никогда не получили бы уверенность, что можем найти что-нибудь, выводящее нас из пределов этих земных представлений. Во всяком случае, мы не можем надеяться, что освободимся от нашей личности — чего, как оккультисты, мы должны достигнуть, если будем рассматривать только эту нашу личность, нашу внутреннюю душевную жизнь. Но во внешнем мире мы знаем и пережинаем только земного человека, а не Я. И тем не менее мы постепенно приходим к убеждению, что не внутренняя душевная жизнь, а только наш внешний образ мог бы быть выражением того, что соответствовало бы нашему Я. Но, как сказано, уловить самого Я мы не можем. И, когда мы: оглядываемся на своё окружение, то находим только одно — и сначала это есть именно то единственное, что мы можем признать выражением нашего Я: это единственное есть именно наш человеческий образ. Поймите теперь эти слова, чтобы мы могли пройти через это трудное место (это нужно преодолеть, если мы хотим овладеть нашей темой),— поймите как должно «человеческий образ», как его нужно понять,— понять именно то, каким он предстаёт перед ними во внешнем мире. Думаю, что каждый без труда может сказать себе: как внешняя форма растения есть выражение его сущности, как оно имеет эту форму потому, что она отвечает его внутреннему существу; как кристалл оформлен таким, как он есть, потому что это отмечает его внутреннему существу, так и человеческая форма должна отвечать внутреннему человеческому существу. И так как из всех наших земных переживаний мы именно в нашем Я схватываем единство нашего Я, то единство нашей человеческой формы и должно быть выражением человеческого Я. Другими словами: в пределах всех наших восприятий, именно, форма человека, человеческий образ, является выражением человеческого существа. Эти слова кажутся довольно тривиальными; но это есть одно из самых значительных положений, рассмотрению которых мы вообще можем отдаться.

Но оккультист должен пойти дальше. О своём Я он скажет себе, что хотя он и называет его, когда произносит «Я», но что на земле он его нигде не имеет, что его здесь нет, ибо то, что имеется здесь, это есть только представление Я. Но человеческий образ кажется существующим здесь. Не правда ли странные слова, когда я говорю: человеческий образ кажется существующим; так мы поставлены перед удивительной загадкой: мы видим на каждом шагу человеческий образ, это выражение человеческого Я, но самого Я мы уловить не можем.

Здесь имеется только одна возможность, и эта возможность заключается в том, что оккультист идёт на то, чтобы с достаточной силой почувствовать, что с человеческим образом дело обстоит также, как с человеческим Я. Ибо человеческий образ, который всегда перед нами, не есть выражение того Я, которого нет всегда перед нами. И нужно, чтобы с тем, что по-видимому встречается нам на каждом шагу, о человеческом образе, о человеческой форме мы могли бы также сказать, что его нет здесь, что его именно совсем нет среди земных вещей. В высшей степени важно, чтобы мы проникли до этого представления: с человеческим образом дело обстоит совсем необыкновенно, также как с представлением о человеческом Я, и когда этот человеческий образ выступает во вне перед нами, то он вводит нас, так сказать, в заблуждение, он как бы обманывает нас. Таково ощущение, к которому приходит оккультный ученик: человеческий образ обманывает его, когда хочет быть выражением его Я и в то же время так тривиально просто существовать на земле, между тем как само Я остаётся сокрытым.

Но и в другом отношении не отвечало бы тому требованию, которое мы поставили выше,— требованию «иметь сознание без сознаваемого предмета» (без предмета сознания) — если бы мы допустили в своё сознание этот человеческий образ, который есть всё-таки именно внешний предмет. Или, другими словами: тот человеческий образ, который повсюду встречает нас в жизни, не может быть тем, чего мы ищем, как выражения нашего Я. Но оккультист, разумеется, должен знать, что он не может жить в таких представлениях, в таких суждениях, которые взяты извне; переживания, к которым ему необходим теперь перейти, он не может черпать из внешнего мира, ибо то, что приходит извне, составляет земное сознание, которое он хочет преодолеть. И когда оккультист созерцает свой человеческий образ, то он должен уметь пережить в атом человеческом образе то, что выводит его из пределов всего земного сознания.

Но можем ли мы пережить в человеческом образе действительно нечто, выводящее нас за пределы земного сознания? Да, мы можем пережить это, когда всматриваемся в человеческое лицо и замечаем, что это человеческое лицо производит на нас совсем особенное впечатление. Но, разумеется, когда, в качестве оккультного ученика, человек хочет прийти к соответствующему ощущению, то он не должен быть слишком увлечён и влюблён в обычное представление, какое об этом лице имеют, ибо тогда он подойдёт к человеческому лицу с таким настроением, что того ощущения, которое должно было бы возникнуть, у него не появится. Здесь нужно проникнуть до таких глубочайших ощущений, какие только вообще для нас возможны, ибо по отношению к человеческому лицу мы приходим к совершенно необычному ощущению: это человеческое лицо не то, каким оно должно было быть. И тогда в человеческом лице, и во всём, что к нему относится, во всей верхней части человека мы научаемся видеть, как всё это было изменено под влиянием того, что можно назвать высокомерием, гордостью и надменностью в душевной человеческой жизни. И это есть уже действительное начало преодоления обычного сознания, когда человек проникает до этого глубочайшего ощущения и говорит: «Ты — человеческое лицо, ты — голова человека, ты —верхняя часть человеческого тела,— ты обманываешь меня; своим высокомерием и гордостью ты придаёшь себе ту форму, какой ты не должно было бы иметь. Когда я всматриваюсь в тебя,— ты, верхняя часть человеческого тела,— то я проницаю твой кажущийся образ; и когда я замечаю всё то, что в течение многих инкарнаций было запечатлено в человеке, как высокомерие и гордость, то передо мной выступает нечто совсем другое. Тогда сквозь то, чем кажется человеческий образ в своей верхней части, проступает ощущение, что высокомерием и гордостью человек изменил свой первоначальный облик.

И ещё нечто второе отмечаем мы, в качестве оккультного ученика, в остальной части человеческого образа и человеческого существа. Здесь также на пробуждённое, глубочайшее ощущение человеческой души, этот внешний человеческий образ производит такое же впечатление: в сущности, он нас обманывает, и остальная часть человеческого образа также должна была бы быть другой. В ней также нужно что-то отбросить; и то, что здесь нужно мысленно снять, отделить, это есть вожделение, чувственность. Так что мы должны сказать: образ человека изменён,— сверху — высокомерием, гордостью, надменностью; снизу — вожделением. Если бы вожделение не прожигало его, как внутренний огонь, то нижняя половина человеческого организма была бы другой.

Эти два ощущения являются теми основными ощущениями, из которых нам надлежит исходить. Но отчего возникают в нас эти ощущения. Мы их можем иметь. И мы можем облечь их в два суждения: человек слишком горд, высокомерен, и он слишком охвачен вожделением. Таковы те определённые, внутренние переживания сознания, которые мы можем тогда иметь, которые настойчиво выступают, если мы действительно с глубочайшим душевным ощущением рассматриваем человека. Но разве эти ощущения вызываются каким-нибудь предметом обширного мира земной жизни? Совсем нет, ибо они появляются в человеческом переживании только тогда, когда человек ощущает свой собственный образ, как нечто не должное, когда он отмечает, что вначале этот образ был задуман иным, и был затем изменён гордостью и высокомерием. Так что оба эти переживания вызываются не тем, что мы называем внешним предметом. И однако они могут возникнуть в человеческом сознании, могут в нём появиться, когда человек живёт во внешнем мире.

В высшей степени важно, что человек может прийти к этому внутреннему восприятию, к внутреннему переживанию, не имеющему внешнего предмета. И это внутренне переживание весьма действенно. Оно действует так, что идущий оккультным путём человек отвертывается от своего земного человеческого образа и говорит: «Собственно, такой, каким ты мне предстаёшь, ты не есть истинный человек». Но он отвертывается не так, как мистики, о которых мы вчера говорили, и которые не имели тогда уже ничего от земных переживаний; но он выходит из своего обычного переживания, и всё таки берёт нечто с собой,— он выносит именно суждение о человеческом образе, которое всё снова и снова поднимается из человеческого чувства.

То, что сейчас было охарактеризовано, есть, так сказать, нечто основное, из чего не раз исходило оккультное сознание, когда хотело быть не просто мистическим переживанием, а оккультным сознанием. Оно исходило из представления о человеке, но так, что при этом внешний человеческий образ погашался. Внутреннее же переживание не погашалось. Сохранялось некоторое суждение о человеке,— а именно: собственно то, каким ты являешься теперь, это всё сделала земная жизнь, и ты, в сущности, указываешь совсем на другой образ, совсем на другую форму.

Если мы хотим ещё больше уяснить себе, что имеем здесь дело с тем, что постепенно может развиваться, в человеке, как сознание без предмета, то необходимо несколько ближе рассмотреть эту человеческую форму. Ибо когда мы чдсазали, что оккультный ученик выходит из себя самого и сохраняет только род чувствующего суждения о человеке, так что как бы отвертывается от верхней половины человека, говоря, что она слишком высокомерна, и от нижней, говоря, что она слишком охвачена вожделением, то это есть всё ещё довольно неопределённое внутреннее переживание, которое может ещё стать конкретным, определённым. Это есть именно то внутреннее переживание, которое, как мы увидим,— приводит к высочайшим областям переживания; но само оно ещё неопределённо.

Чтобы достигнуть большей определённости, рассмотрим детальнее человеческий образ, каким он сначала стоит перед нами. Если бы мы хотели говорить научным языком, то мы сказали бы: «Разложим человеческий образ». Когда мы разлагаем человеческий образ, то делим его на известные части и члены, которые выступают совершенно отчётливо, так как человеческий образ действительно делится на эти части.

Если вы спросите себя: как, собственно, составлен человеческий образ, как построен человек, то эти части наметятся для вас, когда вы воспримете то, что я скажу. Вы убедитесь, что указания, вынесенные из глубин оккультизма, дают действительно исчерпывающее перечисление частей, слагающих человека, что они показывают нам, как именно складывается человеческий образ.

Первое, что существенно для человеческого образа, что бросается нам в глаза, что — в смысле внешней формы делает человека именно человеком, это есть то, на что я указал уже некоторым образом в начале этих лекций. Это ость факт вертикального прямостояния человека, тот факт, что человек есть существо, ходящее в выпрямленном вверх положении. Это есть первое и существенное,— как бы первый член его образа. Чтобы установить для себя этот член человеческого образа, назовём его прямостоянием.

Конечно, вам может сперва показаться несколько произвольным это указание частей человеческого образа. Но если вы точнее вникнете в это, то убедитесь, что здесь нет произвола, и что это раскрывает существо человека в смысле его образа, когда я передаю вам его, исходя из оккультного познания.

Второе, что мы можем признать существенным для человеческого образа, что делает человека именно человеком, это есть факт особого строения его образа в переднем направлении, так что человек может быть говорящим существом, и в нём может рождаться звук. Подумайте, насколько это существенно для человека. Итак, это есть второе. И если человек в общем организован в вертикальном направлении, то здесь он организован вертикально так, что его речевые органы начинаются от сердца и гортани и поднимаются вверх, к лицу. Рассмотрите в этом отношении человека, и вы увидите., что все формы этих органов построены для порождения звука, для образования звука. И поэтому мы можем сказать, что вторым по значению, в порядке частей человеческого образа, является способность к звукообразованию, к речи.

Третье, что вы должны затем признать существенным для человеческого образа, это есть тот факт, что человеческий образ построен симметрично. Вы не можете думать, что человеческий образ не утратил бы ничего существенного для себя, если бы он не был симметричным. Это есть то, что существенно в третьих. Все члены человеческого организма расположены так, что обе стороны являются симметричными. Мы знаем, что имеются исключения; но симметрия есть то, что существенно для расположения членов.

Четвёртое, что имеет значение, заключается в следующем. Когда вы рассматриваете то, что человек имеет в этих трёх членах своего образа: прямостояние, способность речи и симметрия, то мы должны сказать себе: то, что имеется в человеке, как эти три члена,— всё это направлено во вне. Когда человек выпрямляется, это есть нечто ставящее его во внешнем мире. Речь есть нечто, относительно чего мы без сомнения будете знать, что это вводит его во внешний мир. Симметрический образ включает его в известное положение равновесия в пространстве.

Теперь мы переходим к другому: это есть тот факт, что взятый чисто физически человек, есть нечто внутренне замкнутое, что под оболочкой своей кожи он объединил известные органы, отделив их от своего внешнего. И мы можем сказать, что в качестве четвёртого члена своего существа человек имеет обособленное бытие под оболочкой своей кожи, так что органы, несущие внутренние функции, являются закрытыми и защищенными от влияния внешнего мира. Поэтому мы скажем: замкнутость во внутреннем или обособленность от внешнего есть нечто принадлежащее этому образу.

Следующее, пятое, что относится к этому образу, я прошу видеть в том, что внутри этой замкнутости, под оболочкой кожи, имеются деятельные органы, — то, что живёт и действует там во внутреннем. Эта внутренняя деятельность и жизнь свидетельствуют о том, что человек, каким он стоит перед нами в своём образе, находится в зависимости не только от внешнего мира, но и от своей внутренней части, что там во внутреннем он имеет как бы некий жизненно-действенный центр своего существа. Если мы сравним с теми членами, которые мы уже рассматривали, например, кровеносную систему, то будем иметь нечто, протекающее всецело во внутреннем, внутренне-замкнутое бытие. Таким образом мы имеем замкнутость и мы имеем внутреннее, замыкающееся.

Но эта внутренне замкнутая часть человеческого образа имеет определённую особенность. Она построена двояко,— говоря чисто физически. Есть такие внутренние органы, как лёгкие и сердце, образование которых обязано компромиссу, влиянию извне. Сердце должно корреспондировать с лёгкими, и благодаря этому оно было приспособлено к внешним условиям. Высший мир, воздух, проникает через лёгкие во внутрь и, таким образом, сообщается внутренним органам. Но есть и такие органы, которые своим строением ясно показывают, что они предназначены только для внутренней области. Это суть органы нижней части тела. Их строение обусловлено тем, что они находятся внутри в человеке. Определяющее значение здесь имеет только внутренняя часть в человеке, так что мы можем сказать: в шестых, мы имеем ту часть человеческого образа, которую мы можем назвать чисто внутренней,— внутренняя часть телесного организма; причём важно, чтобы мы осознали: без отношения к внешнему миру.

Теперь мы подошли в человеческом образе к той границе, где нечто должно, так сказать, быть направлено снова во вне, где мы находим в человеческом образе нечто такое, что является снова связанным с внешним миром. Взгляните на форму человеческой ноги. Если бы нога не имела ступни, если бы форма её не соответствовала земной поверхности, то человек не мог бы ходить. Если бы ноги кончались заострённой формой, то человек постоянно падал бы. Так, всматриваясь в человеческий образ, мы находим здесь органы, которые приспособлены именно к внешним условиям. И не только ступни, но и вся нога в целом имеет такую форму, которая свойственна именно человеку. Если бы он был рыбой или летающим существом, то его органы должны были бы иметь другую форму. Но они оформлены так, что человек является именно стоящим или ходящим по земле существом. Для этой цели: быть существом, которое может работать, стоять и ходить по земле, оформлены все органы вниз от бедра; так что мы можем сказать: в бёдрах мы имеем седьмое,— известное положение равновесия. То, что расположено вверх от них, имеет форму, направленную во вне или замкнутую во внутреннем. То, что ниже них, имеет форму, направленную вниз; и мы можем сказать: в бедрах находится положение равновесия. О том, что ниже бёдер, мы можем сказать, что оно приведено в соответствие с условиями земли.

Когда мы продолжаем дальше рассматривать человека, то имеем органы, приспособленные всецело к внешним условиям: восьмое — органы воспроизведения.

Далее, вам достаточно подумать о том, что человек, если он хочет ходить так, как это подобает человеку, то он должен иметь определённо построенную бедренную кость, которая была бы отделена от нижней части ноги и могла сгибаться в колене. Благодаря этому человек приводится в согласие с условиями земли; и затем — что важно — к бедренной кости внизу примыкает колено, которое существенно определяет нижнюю часть человеческого образа. Далее человек имеет ещё берцовые кости (голени) и, также отдельно от них — ступни.

Вы скажете, что здесь не упомянуты руки. В следующей лекции мы увидим, почему здесь ничего не сказано о руках. Но сначала я попрошу вас рассмотреть эту таблицу. Я говорил уже, что предлагаемое деление человеческого образа на 12 частей может показаться сперва произвольным. Но всё, необходимое человеку для того, чтобы действительно быть земным человеком (как обстоит дело с руками, об этом мы скажем завтра), содержится в этих 12 членах, и содержится таким образом, что каждый из этих членов имеет известную самостоятельность, каждый из них отделён от других; пожалуй, можно представить себе, что эти члены могли бы иметь другую форму, чем та, какую они имеют теперь. Конечно, вы можете представлять себе и другие формы. Но что эти 12 частей соединены вместе именно так, чтобы мог возникнуть человеческий образ, этого вы не можете не признать.

Если вы представите себе то, чем должен быть человек на земле, то вы не можете не признать, что ему необходим именно этот, сложенный из 12 отдельных членов, образ. Эти 12 членов имели всегда величайшее значение в оккультизме. Эти 12 членов необходимы нам, чтобы вполне оценить всё значение этого человеческого образа в его связи с человеческим существом. Они были всегда известны в оккультизме, и по причинам, которые выяснятся нам в этих лекциях, когда мы будем рассматривать человека с точки зрения оккультизма, теософии и философии, нам будет ясно, почему эти члены в известной связи получили совершенно определённые обозначения. А именно: то, что было указано здесь, как первое,—это называли «Овен», и отмечали знаком разветвлённых рогов овена. То, что было указано, как второе, называли «Телец», и символизировали знаком круга с рогами на вершине круга. Что было указано, как симметрия, называли Близнецы, со знаком симметрии. То, что было обрисовано, как замкнутость во внутреннем, отмечали знаком (условно: 69) и называли «Рак». То, что было обрисовано, как внутреннее, как замкнутая в себе жизнь, это называли «Лев» и отмечали знаком круга с исходящей сверху круга изломанной линией. Внутреннее в телесном отношении, без связи с чем-либо внешним, то есть то, что внутренне замкнуто, что обозначает тройственную человеческую природу и показывает завершённость во внутреннем, это называли «Дева» и отмечали знаком (то что рисуют на всех стандартных гороскопах). Это определение относится и к другим обозначенным знакам, поскольку в данном случае аппарат не даёт такой возможности здесь зафиксировать, упоминаемые рисунки знаков). То, что было приведено, как положение равновесия, не требует особых разъяснений, если мы назовём это «Весы», со знаком Органы воспроизведения, которые направлены снова в сторону внешнего, называли «Скорпион», со знаком... Бедра,— то, что называли «Стрелец», имеет знак... Колени — как «Козерог», имеют знак… Голени, как «Водолей», знак... И, наконец, ступни, как «Рыбы»,— знак ...

Примите эти знаки сначала, как сигнатуры, ярлыки, как названия частей человеческого образа, из которых, как мы сказали, складывается этот человеческий образ. Рассматривайте их прежде всего только как средство выражения, в том же роде как если бы для обозначения этих членов мы взяли просто отдельные буквы. Этого сначала будет вполне достаточно, чтобы показать вам то, что мы охарактеризовали, как человеческий образ. И мы действительно можем придать отдельным частям человеческого образа, после того, как мы их рассмотрели,— эти буквы, эти знаки, которые здесь изображены.

Я, конечно, хорошо знаю, что всем нам известно, какое значение имеют эти названия в древнейших традициях, и что в том виде, как они здесь были указаны, они применяются в астрологии. Но я попрошу вас в настоящих лекциях не связывать с этими названиями никакого другого значения, кроме того, что с их помощью мы направляем свой взгляд на человеческий образ и разделяем его на 12-ть частей. И когда мы даём этим частям их особые названия и присоединяем к ним особые знаки, то это нужно понимать не иначе, как то нее, что происходит и в области речи, где звуки человеческого языка часто таковы, что мы не можем сразу узнать, почему именно они выражают то или другое; а также и буквы не всегда таковы, чтобы мы могли сказать, почему они означают то или другое.

Этими обозначениями мы достигаем именно того, что имеем в них выражение человеческого образа, рождённого на 12-ть частей, и для нашего дальнейшего употребления мы присоединяем к ним наименования, которые отчасти проникли уже там или здесь из оккультизма в открытую жизнь.

1. Прямостояние .

2. Способность к образованию звука.

3. Симметрия.

4. Замкнутость.

5. Внутреннее, замыкающееся.

6. Внутреннее в телесном отношении, без отношения к внешнему миру.

7. Равновесие.

8. Органы воспроизведения.

9. Бедра.

10. Колени.

11. Голени.

12. Ступни.


razvitie-vnimaniya-chast-5.html
razvitie-vnimaniya-mladshih-shkolnikov.html
razvitie-vnimaniya-u-starshih-doshkolnikov-s-narusheniyami-rechi-v-processe-korrekcionno-logopedicheskoj-raboti.html
razvitie-voli-u-cheloveka.html
razvitie-vselennoj-estestvoznanie-proshlo-tri-stadii-i-vstupilo-v-chetvertuyu-1-stadiya-drevnegrecheskoj-naturfilosofii.html
razvitie-yazika-obuslovleno-v-znachitelnoj-stepeni-razvitiem-ego-slovoobrazovatelnoj-sistemi-stanovleniem-novih-slovoobrazovatelnih-modelej-slov-izmeneniem-s.html
  • abstract.bystrickaya.ru/12-kvalifikacionnaya-harakteristika-specialista-v-sfere-aviatoplivoobespecheniya-grazhdanskih-vozdushnih-sudov.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/poligrafiya-v-izgotovlenii-gibkih-upakovok.html
  • credit.bystrickaya.ru/organizaciya-i-vedenie-diskussij-prakticheskoe-posobie-moskva-udk-159-98-bbk-88-5-k89.html
  • college.bystrickaya.ru/24-put-k-vershine-soderzhanie-brajan-trejsi-polnoe-rukovodstvo-dlya-menedzhera-po-prodazham.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/pravovoj-status-svidetelya-i-svidetelskij-immunitet.html
  • student.bystrickaya.ru/16-fevralya-2012-g-193.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-iii-krimskoe-hanstvo-kniga-izdaetsya-v-avtorskoj-redakcii.html
  • reading.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-zashishena-ne-zashishena.html
  • spur.bystrickaya.ru/matematicheskie-osnovi-teorii-sistem.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/metodi-opredeleniya-soderzhaniya-alyuminiya-v-prirodnih-i-stochnih-vodah.html
  • control.bystrickaya.ru/dzhovanni-bokkachcho-dekameron-istoriko-kulturnij-kontekst.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razrabotka-uroka-po-informatike-i-ikt-tema-prostranstvennaya-diskretizaciya.html
  • report.bystrickaya.ru/ii-chetvert-v-g-nioradze-puti-virashivaniya-pismennorechevoj-deyatelnosti.html
  • thescience.bystrickaya.ru/izmeneniya-v-nacionalnom-obmennom-formate-bibliograficheskih-zapisej-belmarc-yanvar-2009-stranica-2.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-dnevna-forma-na-obuchenie-profesionalna-gimnaziya-po-obleklo-i.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rekomendatelnij-spisok-literaturi-iz-fondov-biblioteki-mgpu.html
  • klass.bystrickaya.ru/a-shapiro-otciidet-i-po-romanu-i-turgeneva.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/puteshestvie-na-teplohode-a-nu-ka-devochki-konkursnaya-programma-89-vkafe-arlekin-karnavalnoe-shou-k-8-marta-dlya.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/fakultet-tochnoj-mehaniki-i-tehnologii-plan-izdaniya-uchebnoj-i-uchebno-metodicheskoj-literaturi-v-spbgu-itmo-v-2009-godu-.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-3-osnovnaya-struktura-i-regulirovka-instrukciya-po-ekspluatacii-kompaniya-po-proizvodstvu-specialnih-stroitelnih.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-7-prestupleniya-protiv-sobstvennosti-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-opd-f-11-ugolovnoe-pravo.html
  • znanie.bystrickaya.ru/avtomaticheskie-ustanovki-pozharotusheniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/pnn-ou-dstemelk-keshen-bejorganikali-himiya.html
  • textbook.bystrickaya.ru/innovacionnij-podhod-k-soderzhaniyu-hudozhestvennogo-tvorchestva-i-obrazovaniyu.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tip-programmi-avtorskaya-vid-razvivayushaya-vozrastnoj-diapazon-ot-6-do8-let-forma-obucheniya-gruppovaya-srok-realizacii-1-god-poyasnitelnaya-zapiska-kak-gimnastika-vipryamlyaet-telo.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/materiali-dlya-kontrolya-znanij-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-teoriya-perevoda-specialnost-031100.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-hv-respublikanskoj-nauchno-prakticheskoj-konferencii-molodih-uchenih-aspirantov-i-studentov.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-promezhutochnoj-attestacii-disciplini-deloproizvodstvo-v-praktike-gosudarstvennogo-i-municipalnogo-upravleniya-specialnosti.html
  • writing.bystrickaya.ru/3-mehanika-zhidkosti-zadachi-po-fizike-10-klass-a-p-ershov-v-g-haritonov-o-ya-savchenko-d-a-medvedev.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-5-tematika-referatov-po-ekonomicheskoj-teorii-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-obuchayushihsya.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-2poryadok-ischisleniya-provoznih-platezhej-za-perevozki-gruzov-tarifnaya-politika-zheleznih-dorog-ukraini-na-2008-frahtovij-god.html
  • institute.bystrickaya.ru/glavnaya-okruzhnaya-doroga-betonnim-kolcom-opoyasivaet-stolicu.html
  • report.bystrickaya.ru/itogi-deyatelnosti-upravleniya-po-osnovnim-napravleniyam-znachitelnaya-protyazhennost-gosudarstvennoj-granici-1876-km-s.html
  • reading.bystrickaya.ru/korotko-granti-i-konkursi-21.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-9-maxwell-maltz-psycho-cybernetics.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.